Профессор и ректор РЭШ Антон Суворов — о миссии фундаментального образования, о том, кто сегодня приходит учиться в РЭШ, развитии искусственного интеллекта и будущем экономической науки.
Беседовала Алина Гребнева
— Сегодня рынок труда лихорадит по всему миру, профессии меняются, навыки устаревают, а спрос смещается в сторону коротких и прикладных образовательных форматов. Как в этих условиях РЭШ удается сохранять баланс между фундаментальным образованием и подготовкой к реальным вызовам современной экономики?
Действительно, мир сейчас невероятно турбулентен. Именно в такие времена людям важно на что-то опереться. И мое глубокое убеждение состоит в том, что фундаментальное образование – это как раз та самая точка опоры, которая не подведет. Именно качественное образование позволит не просто адаптироваться к изменениям и застраховаться от внешних угроз и рисков, но и извлечь пользу из открывающихся возможностей. Изменения – это не всегда негатив, это и развитие тоже. Но что вообще значит фундаментальное образование сегодня? Речь не идет о том, чтобы от корки до корки выучить какие-то толстые учебники, хотя таким могло представляться классическое образование условно еще каких-нибудь 50 лет назад. В первую очередь качественное фундаментальное образование – это культура мышления, которая предполагает критический подход и умение видеть слабые места в аргументах, в том числе собственных. Это непросто, но чрезвычайно важно. Что еще? Это умение задавать правильные вопросы, видеть проблемы, но и – еще раз повторю – видеть возможности. Для этого нужна, конечно, и глубина мышления, и широта.
Другая очень важная грань – это умение делать какие-то конкретные вещи, доводить до результата. Потому что если человек просто обладает прекрасным критическим мышлением, он рискует быть таким очень ценным универсальным активом, который всегда будет многообещающим, но ничего не сделает в своей жизни. Поэтому нужна и некоторая творческая жилка, и смелость, и желание доводить вещи до конца. Ну и, конечно, мотивация.
Мы видим насколько прямо сейчас на наших глазах перекраивается рынок труда, насколько стремительно развивается искусственный интеллект – все происходит настолько быстро, что всем белым воротничкам будет непросто. А с некоторым лагом, и синим воротничкам тоже – по мере развития робототехники. Искусственный интеллект уже сейчас может ответить почти на любой вопрос лучше и быстрее, чем любой из нас.
— Недавно одна из математических проблем тысячелетия была решена ИИ-агентами всего за 88 часов.
Да, проблема, над которой ученые бились годами... Поэтому особенно востребованным становится умение оценивать качество интеллектуальной работы, видеть слабые стороны, перенаправлять усилия, если нужно, и пользоваться искусственным интеллектом как инструментом. РЭШ сейчас – это квинтэссенция такого фундаментального образования. Я говорю это без ложной скромности. Мы помогаем изначально очень талантливым людям, которые к нам приходят, не только приобрести очень важные знания, но и социальные, человеческие связи, мы развиваем в них ту самую культуру мышления, о которой я сказал выше. И что не менее важно, мы стараемся поддержать и развить их интерес к интеллектуальной работе, сохранить и укрепить их мотивацию. Это тоже одна из ключевых задач образования в современном мире.
Пикник РЭШ, сентябрь 2026
— Как вам кажется, за счет чего который год подряд у РЭШ рекордный набор среди абитуриентов? Может быть, вы уже пообщались с первокурсниками в этом году и услышали что-то интересное в плане их мотивации. Что для них стало ключевым, когда они сделали выбор именно в пользу РЭШ?
С первокурсниками, конечно, уже удалось пообщаться. Но здесь я боюсь, и как поведенческий экономист я это хорошо чувствую, впасть в такую ловушку предвзятости подтверждения. Я не хочу говорить от их имени и через их слова представлять мой собственный взгляд на то, чем РЭШ для них ценна... (Думает). Мне кажется, что наши абитуриенты, наши студенты чувствуют и понимают, что они могут получить в РЭШ. Это прежде всего тот драйв, который возникает благодаря действительно высокой концентрации талантов. У нас очень сильные ребята, и, конечно, каждому хочется быть частью этого сообщества.
У нас очень плотное и неформальное взаимодействие профессоров и студентов. Часто возникают исследовательские коллаборации: студенты помогают профессорам в их исследованиях, а в рамках дипломных работ проводят и собственные под руководством преподавателей. Иногда эти исследования приводят к блестящим результатам, в том числе к публикациям в ведущих журналах. В прошлом учебном году, например, в Journal of Development Economics («Журнал экономики развития») вышла совместная статья профессора Султана Мехмуда и двух совбаковцев, Маргариты Кудаевой и Георгия Мариничева. Это одно из свидетельств того, что все наши разговоры о вовлечении студентов в исследования не пустые слова.
Ну и, наверное, если продолжить про мотивацию абитуриентов и студентов – у них есть здоровый прагматизм. Год назад я проводил опрос студентов о том, что для них важно в образовании, в том числе в РЭШ. Они говорили, что, очень важны перспективы трудоустройства. И в этом смысле мы держим марку. Второй год подряд мы занимаем первое место среди магистратур по трудоустройству выпускников в рейтинге Минтруда. А среди бакалаврских программ с небольшим числом выпускников наша программа тоже заняла первое место.
Приемная кампания в 2026 году была очень успешной. Набор на магистерские программы в целом вырос примерно на 30%. В два с половиной раза увеличился набор на нашу молодую программу «Искусственный интеллект и финансовые технологии» (ИИФТ) – с 9 в прошлом году до 23 студентов в этом году. На новую программу «Экономика, математика и анализ данных» (ЭМАД) мы набрали 10 сильных студентов — именно столько, сколько мы и планировали. Все это дает основания утверждать, что Школа востребована, и для нас всех это большая радость и предмет для гордости!
Важно подчеркнуть, что это результат большой работы всей Школы, не готов делить эту победу между разными подразделениями или сотрудниками. Мне кажется, это результат работы нашей действительно очень сильной команды.
— Расскажите чуть подробнее о новых программах — в частности, о программе «Искусственный интеллект и финансовые технологии» (ИИФТ) и «Экономика, математика и анализ данных» (ЭМАД). В чем особенность каждой? Кто на них поступает?
ИИФТ мы открыли год назад, и сейчас состоялся уже второй набор. Это совместная программа РЭШ, Сбера и Сколтеха, в которой каждая из институций привносит то, в чем особенно сильна. Мы ориентируемся на ребят с очень хорошей математической подготовкой, на тех, кто хочет овладеть очень продвинутыми методами машинного обучения, искусственного интеллекта, их применения. Но также нам важно, чтобы будущие выпускники стремились понимать суть проблематики в области финансовых технологий, которая очень бурно развивается.
Такое сочетание – владение самыми передовыми методами, а также понимание сути вещей, то есть зачем ты вообще применяешь тот или иной метод – это залог успеха. Потому что узкие специалисты-технари, мне кажется, в гораздо большей степени рискуют оказаться за бортом при развитии искусственного интеллекта, потому что, в конце концов, самими методами ИИ владеет уж точно очень неплохо. А с другой стороны, быть просто специалистом по финансовым технологиям, но не уметь как минимум оценивать методологию, а как максимум виртуозно владеть самыми продвинутыми методами машинного обучения, тоже немножко архаично. Ты проигрываешь, и не умея применять самые продвинутые методы, и не понимая их ценности. Это, безусловно, междисциплинарная история. Я очень рад, что мы реализуем такую программу, и считаю, что у нее большое будущее.
А если говорить про нашу самую новую программу «Экономика, математика и анализ данных», то это опять же междисциплинарная история. Но в чем же отличие от «Искусственного интеллекта и финансовых технологий», если и там, и там большой упор делается на знание глубоких методов машинного обучения и анализа данных? ЭМАД в большей степени ориентирована на тех студентов, которые еще не знают, где именно они эти продвинутые методы захотят применять. ИИФТ для тех, кто точно знает, что финтех – это их мечта, они знают, что они хотят работать в этой области, которая сама по себе достаточно широкая, конечно, но все-таки это конкретная область. А программа ЭМАД, базируясь на нашей программе «Магистр экономики», с одной стороны, помогает сформировать фундаментальное системное экономическое мышление, с другой стороны, она дает максимум продвинутых курсов по анализу данных и машинному обучению. И в этом смысле она оставляет очень большую степень гибкости для студентов. Они могут выбрать разные направления специализации на втором курсе и в конечном счете разные профессиональные векторы. Все 10 человек первого набора одновременно поступили и на программу «Магистр экономики», и на программу «Экономика математика и анализ данных». Таким образом, я уверен, что они все успешно закончат нашу программу, у них будет сразу два диплома - математический и экономический. На рынке труда это даст им отличные стартовые позиции.
Ориентационная сессия для первокурсников, август 2026
— А можете еще раз объяснить на конкретных примерах, в чем отличие? То есть выпускник ИИФТ, куда он пойдет работать? Где его сразу примут, скорее всего, еще до получения диплома, а где выпускник ЭМАД может себя найти?
Выпускник ИИФТ, например, может успешно заниматься риск-менеджментом, с одной стороны, владея самыми продвинутыми компьютерными методами, но с другой стороны, понимая экономику управления рисками, финансовую подоплеку. И это делает его очень востребованным специалистом и создает уверенные предпосылки для быстрого профессионального роста.
А если говорить про выпускника ЭМАД… Например, он может быть специалистом по продуктовой аналитике, работать где-нибудь в области платформенной экономики, оптимального дизайна современных платформ и глубоко разбираться в бизнес-экспериментировании (A/B-тестировании). Он будет понимать, опять же, и экономическую суть вопроса, и природу человеческого поведения, но также будет владеть и самыми продвинутыми методами статистического анализа для того, чтобы это поведение анализировать. Мне кажется, это такая – в хорошем смысле – гремучая смесь.
— В сентябре 2026-го исполнилось 20 лет программе «Мастер финансов» (МИФ). Каким вы видите будущее этой программы и в целом образования для уже взрослых людей из финансовой сферы? Что здесь важнее всего учитывать? Опять-таки, принимая во внимание, что мир стремительно меняется. Насколько, на ваш взгляд, взрослым людям с опытом работы сложнее к этим изменениям адаптироваться?
Взрослым людям прежде всего сложнее найти достаточно свободного времени для обучения на большой серьезной программе, а «Мастер финансов» именно такая программа. Поэтому я восхищаюсь нашими студентами МИФа, которые принимают такое решение и доходят до конца. Понимаю, насколько это непросто для людей, у которых часто есть семья и серьезная работа.
Но это очень правильный выбор. В отличие от отдельных знаний, которые сегодня можно получить на самых разных платформах, системное обучение на программе «Мастер финансов» позволяет в полной мере впитать культуру мышления РЭШ. И мне кажется, что помимо конкретных, очень востребованных знаний, развитие критического мышления в сильной группе единомышленников, мотивированных и талантливых людей, это тоже серьезная инвестиция в свое профессиональное будущее. Поэтому я считаю, что у программы большое будущее, несмотря на то что жизнь становится все быстрее и динамичнее, а возможностей получать информацию вокруг очень много. Кстати, отдельные курсы программы тоже пользуются большим спросом. Бывают случаи, когда слушатели сначала берут отдельные курсы МИФа, а потом настолько проникаются программой, что решают пройти ее целиком.
На всех наших программах очень сильный профессорский состав. На МИФе, как и на программе «Финансы, инвестиции, банки», преподают люди, у которых есть не только глубокие теоретические знания, но и серьезный практический опыт. Для программ такого типа это особенно важно. Наши профессора прямо сейчас ведут исследования на переднем крае науки. И контакт студентов с такими людьми, которые постоянно ищут, думают и сами продвигают границы знаний, на мой взгляд, это совершенно незаменимый опыт.
— Важный блок — корпоративное образование. Какие тенденции и запросы вы фиксируете со стороны компаний? Вы уже сказали о лидерстве РЭШ в рейтингах по трудоустройству, но какой запрос идет именно на корпоративное обучение, что для компаний сейчас имеет первоочередное значение?
Запросы очень разные, и мы гибко на них реагируем. Одно из ключевых направлений – финансы. Например, мы обучаем инженеров основам финансов, чтобы они лучше понимали задачи коллег-финансистов, эффективнее взаимодействовали с ними и говорили на одном языке. Один из заметных трендов – всплеск интереса к поведенческой экономике. Бизнес и госструктуры понимают, что в современном мире одних технических инструментов уже недостаточно. Наши курсы по поведенческой экономике, в том числе совместные программы с другими вузами, сейчас очень востребованы. Еще одно растущее направление – управление благосостоянием: вместе со Sber Private мы уже реализуем пять программ разного уровня и формата.
Есть запрос и на более сложные компетенции – анализ данных и методы прогнозирования. В итоге наша линейка охватывает широкий спектр задач: от финансовой грамотности для технических специалистов до применения современных экономических и аналитических методов. Мы ценим партнерство с бизнесом и рады, что можем быть полезны стране и компаниям не только благодаря профессионализму и успехам сильных выпускников, но и через программы, которые помогают решать конкретные бизнес-задачи.
Еще один важный вектор развития – прикладные исследования самого разного характера: от оценки экономической отдачи, каких-то решений или целых направлений бизнеса до изучения влияния искусственного интеллекта на рынок труда и анализа платформенной занятости. И то, что отличает наш подход, это фокус на установлении причинно-следственных связей, которые часто требуют достаточно продвинутых эконометрических методов и иногда экспериментального подхода.
— А компании с любым клиентским запросом могут прийти в РЭШ?
Мы точно всех внимательно выслушаем, а дальше... Мы всегда открыты новым идеям и предложениям. И мы стараемся сделать так, чтобы наши исследования не только имели осязаемую прикладную отдачу, но и вносили вклад в развитие фундаментальных экономических знаний.
Встреча сообщества РЭШ, декабрь 2025
— РЭШ продолжает нанимать новых профессоров и усиливать свое исследовательское направление. Стало ли сложнее конкурировать за сильных ученых для российского вуза на международном рынке? Или, может быть, наоборот какие-то есть преимущества, которые РЭШ предлагает и которые более выигрышные?
Просто никогда и не было. Но, во-первых, мы классные. Можно так ответить? (Улыбается). Мы не просто нанимаем профессоров на международном рынке, РЭШ сама является научно-исследовательским вузом мирового уровня. У нас сильный профессорский коллектив, достаточно молодой, динамичный, и мне кажется, это тоже сильная черта Школы. С точки зрения ученого еще одно ключевое преимущество РЭШ – это очень сильные студенты. Для ученого возможность работать с талантливыми, заинтересованными и мотивированными студентами действительно очень важна. Это делает нашу работу гораздо более благодарной. Чувствовать, что ты востребован, работать с такой аудиторией и находиться в стимулирующей интеллектуальной среде — все это имеет большое значение.
Вот, наверное, три кита, на которых мы держимся. И несмотря на все сложности, нам удается привлекать очень сильных и перспективных молодых ученых.
В этом году мы привлекли двух талантливых молодых профессоров. На самом деле трех, но один из них — Люченг Лю, окончивший аспирантуру (PhD-программу) по экономике Нью-Йоркского университета, сейчас работает постдоком в Лаборатории роста Гарвардского университета. К нам Люченг Лю приедет в 2027 году.
С 1 сентября к нам присоединился Арсений Столяров, выпускник программы «Магистр экономики» (МАЭ'2018) и аспирантуры Университета Висконсин в Мэдисоне. Арсений занимается эмпирическими исследованиями отраслевых рынков в цифровой экономике. Это очень актуальное и востребованное направление сегодня. Поэтому такой профессор — это большая удача для нас. В этом году Арсений будет читать курсы по платформенной экономике, и я уверен, что благодаря им наша программа станет еще более насыщенной и актуальной. Второй профессор, который таже уже присоединился к РЭШ в этом году, — Юань Чен. Он получил степень доктора философии (PhD) в Вене и специализируется на количественных финансах. Профессор Чен будет читать курсы по деривативам и поведенческим финансам. Это также очень важное и востребованное направление. Мы очень рады, что смогли привлечь таких специалистов.
— У аспирантов РЭШ уже начали выходить первые публикации, причем тематика научных статей очень разная: от старообрядцев до децентрализованных финансовых инструментов. А как вообще определяется тема? Аспирант может предложить все, что сам напридумывал? Или научный руководитель и РЭШ, в целом программа аспирантуры, как-то корректирует темы? Как это происходит?
Здесь все зависит от конкретного научного руководителя, у каждого может быть свой подход. Расскажу сначала про себя. Я считаю, что аспиранту нужно давать возможность самому придумать тему. Это и его ответственность, и один из ключевых навыков исследователя — умение находить интересные вопросы. Но, конечно, наши аспиранты не брошены не произвол судьбы. Задача научного руководителя — помогать, когда такая помощь нужна.
Главное отличие международного подхода к экономическому образованию на уровне аспирантуры (PhD) как раз в том, что поиск интересных исследовательских задач — это ключевая часть работы аспиранта. И мы не делаем эту работу за него.
Иногда, конечно, бывают исключения: мы можем пригласить аспиранта в уже существующий проект, научный руководитель может предложить ему поучаствовать в собственном исследовании. Это совершенно нормально. Но в большинстве случаев мы ждем от аспирантов собственных идей.
Для меня этот процесс похож на интеллектуальное айкидо. У аспиранта рождается какая-то идея, научный руководитель на нее реагирует, аспирант возвращается с новой версией той же идеи или, наоборот, предлагает что-то совершенно другое. И так, после порой довольно большого числа итераций, рождается хорошая исследовательская тема, а затем и научная статья.
При этом на этапе поиска ты далеко не всегда чувствуешь себя уверенно. Ты не знаешь, чем будешь заниматься завтра. Если не удастся придумать хорошую тему, вообще непонятно, что тебя ждет. Это задача, которая, конечно, выводит молодых ученых из зоны комфорта. Но именно этому они и должны научиться, разумеется, при поддержке научных руководителей.
— Насколько в научных исследованиях использование искусственного интеллекта сейчас регулируется? Можно использовать ИИ, когда пишешь научную статью?
Хорошие журналы при подаче статьи всегда просят рассказать, каким образом ты использовал искусственный интеллект. Не использовать его хотя бы для проверки читабельности текста и грамматики в современном мире, наверное, уже странно. Но я думаю, что большинство ученых используют его гораздо активнее и шире.
Для меня ИИ сейчас, пожалуй, самый продвинутый инструмент для поиска релевантной литературы и быстрого обобщения ключевых идей. Раньше основным инструментом для этого был Google Scholar: он позволял искать не только научные статьи, но и более свежие работы, которые на них ссылаются, и таким образом понимать, куда развивается та или иная научная идея. Я и сейчас пользуюсь Google Scholar, но гораздо более точечно, скорее как дополнительным инструментом. Хороший искусственный интеллект позволяет решать эту задачу быстрее и достаточно качественно.
Но здесь есть ловушка: нельзя делегировать ему чтение статей. Самые релевантные работы все-таки очень важно внимательно прочитать самому, иначе ты рискуешь сильно отставать от искусственного интеллекта. И в конечном счете встанет вопрос, а зачем ты сам вообще нужен? Ведь ИИ может сделать обзор литературы и исследовательский вопрос поставить, да и статью написать.
— Поправьте меня, если я неправильно понимаю вообще принцип работы ученого-экономиста. Если в группе ученые работают, то кто-то из них отвечает за общую интеллектуальную идею, такой вдохновитель, кто-то в формулах все это просчитывает, кто-то любит потом это все в тексте формулировать. По сути, каждый из этапов сейчас можно отдать искусственному интеллекту. Не приведет ли это, может быть, к какой-то атомизации ученых?
Искусственный интеллект действительно может решать массу разных задач. Я начал с обзора литературы, но он может и проверить правильность доказательства, упростить его, а если ты готов, то и написать доказательство за тебя. Но тут возникает вопрос: готов ли ты рассказать журналу, что поручил такую серьезную интеллектуальную работу искусственному интеллекту?
Здесь есть тонкая грань. Если идея и доказательство твои, а ИИ помогает завершить техническую работу, почему бы и нет? Но если ты делегируешь ему творческую часть исследования, это уже ставит вопрос о твоем собственном интеллектуальном вкладе.
Мы вообще можем попасть здесь в довольно серую зону. Искусственный интеллект может быть интеллектуальным партнером, с ним можно продуктивно обсуждать идеи. Он может выступать и прекрасным критиком. Например, прежде чем отправлять статью в журнал и получать замечания рецензентов, можно попросить ИИ самого выступить в этой роли. Причем можно предложить ему разные роли: попросить представить, как твою статью отрецензировал бы ученый X или ученый Y. Рецензии могут получиться совершенно разными, но это очень полезный этап, который помогает довести статью до гораздо более высокого уровня перед подачей в журнал.
И вы правы: если идти по этому пути, когда основным научным партнером становится искусственный интеллект, то возникает вопрос: нужна ли вообще научная коллаборация с реальными учеными? Но, во-первых, у совместной работы есть, я бы сказал, гедонистическая ценность. Работа над интересным научным проектом — важная часть научной жизни, и было бы жаль себя этого лишать. Во-вторых, совместная работа с другими авторами помогает дисциплинировать себя. Возникает взаимная ответственность за сроки. Когда у тебя есть выбор: заняться собственной научной задачей или отвлечься на какую-нибудь важную административную работу, наличие соавторов, которые тебя ждут, становится серьезным стимулом. По-английски это называется commitment device, механизм самоограничения, своего рода гарантия того, что ты не будешь прокрастинировать и сачковать. Искусственный интеллект вряд ли сможет взять на себя такую роль. Хотя в будущем, кто знает.
Что касается разделения труда, то здесь у всех по-разному. Оно довольно редко бывает жестким, но почти всегда роли соавторов в той или иной степени асимметричны. Действительно, кто-то больше работает над моделью, кто-то над эмпирической частью. Но чаще все работают над всем, просто в разных пропорциях.
Стратегическая сессия РЭШ, март 2026
— Давайте подробнее о ваших исследованиях поговорим. Какие темы у вас сейчас в разработке и какими хотели бы заняться?
Мы закончили совместное с Герхардом Тевсом исследование по климату, это статья о том, как население России относится к климатическим изменениям — сейчас она на рецензировании в журнале. Скоро выйдет статья о природе групповой самоуверенности, она уже принята к печати. Вместе с моими постоянными соавторами, Йеруном ван де Веном из университета Амстердама и Мари Клер Виллеваль из Университета Лиона, мы исследовали групповое мышление и самоуверенность, которая иногда приводит к катастрофическим ошибкам. Еще есть наш лабораторный эксперимент, который был вдохновлен историей Даниэля Канемана из далеких 60-х, когда он работал с инструкторами в военной летной школе в Израиле. В итоге будет статья про недооцененность похвалы и злоупотребление критикой, которая на самом деле нам часто свойственна. Эту работу пишем вместе с моей коллегой по нашей новой Лаборатории поведенческой экономики Яной Мяченковой, а также Йеруном ван де Веном и Алексеем Беляниным. Есть еще проект с моей коллегой по лаборатории BELA (Лаборатории поведенческой экономики РЭШ) Ариной Родиной и Максимом Буевым про отношения к мигрантам в России.
— Следующим вопросом должно было быть «как вы все успеваете?» Но в одном из прошлых интервью вы честно сказали, как раз-таки не успеваете и хотели бы успевать больше. Сейчас у вас и научная, и административная работа, ректорство, преподавание, экспертные выступления. Что вам помогает расставлять приоритеты?
Я в этом смысле достаточно счастливый человек. Мне удается заниматься задачами, которые по большей части я считаю важными и интересными. И это помогает не выгорать и сохранять мотивацию. Ну, и, наверное, моя интуиция помогает расставлять приоритеты.
— Но вы же не можете себя клонировать и в пяти местах одновременно находиться. В какой момент и как вы определяете, чем вы сегодня жертвуете?
У меня здесь нет серебряной пули какой-то. Но мне кажется, что мотивация — важная история. Я как бы ушел от ответа, но в каком-то смысле и не ушел. Ведь то, что тебя сейчас больше всего мотивирует — это и есть самое важное, если ты себе доверяешь, да? В какой-то день хочется вообще все дела отодвинуть и заниматься только своей научной работой, но я довольно редко себе такое позволяю. А для того, чтобы больше успевать, нужно учиться делегировать.
— Но не искусственному интеллекту, а живым людям?
И искусственному интеллекту тоже, и, что еще важнее, конечно, живым людям. Но я здесь стараюсь это искусство осваивать, здесь предела совершенству нет — в вопросах делегирования. Чтобы переключаться между разноплановыми задачами и оставаться мотивированным и продуктивным, нужно вовремя перезагружать мозг. Что мне помогает? Это в первую очередь общение с интересными и близкими мне по духу людьми.
Встреча сообщества РЭШ, декабрь 2025
— Вы стали одним из ключевых экспертов-экономистов по искусственному интеллекту, по крайней мере в российской медиасреде. А за кем из ученых вы сами следите и посоветуете следить? Какие исследования по искусственному интеллекту именно в связке с экономикой или поведением людей вы бы посоветовали почитать.
Точно Эрик Бриньолфсон, он исследует влияние искусственного интеллекта на производительность труда, занятость и трансформацию бизнеса. Дарон Аджемоглу, который достаточно скептически до последнего времени относился к развитию искусственного интеллекта, и тем не менее у него всегда очень интересные, такие полемические идеи в этой области. Фабрицио Делль’Аква — исследователь в области ИИ и менеджмента, соавтор работ о влиянии генеративного ИИ на организацию труда.
— Что из последних просветительских материалов GURU вас зацепило или заставило по-другому отнестись к какой-то проблеме или явлению?
Один из недавних выпусков «Экономики на слух» с нашим выпускником Максимом Афанасьевым — про то, что отдача от искусственного интеллекта не так велика, как могла бы быть, потому что мы пока не умеем им пользоваться. Очень многое из того, что он говорил, мне созвучно, но какие-то ракурсы были для меня прям новые. Я не думал, например, в таких терминах, что искусственный интеллект фактически повышает переговорную силу работников, о чем он говорил. Для меня это нетривиальная мысль.
— Хочу посоветовать нашим читателям послушать выпуск подкаста, где вы с Иваном Стельмахом рассуждали о том, как ИИ меняет наш мир. Там последние исследования тоже обсуждались.
Мы там, в частности, говорим о том, что делать с поддакиванием и подхалимством искусственного интеллекта. Это тоже одна из современных проблем.
— А я решила добавить новую рубрику «Вопрос для ректора от нейросети». Они, конечно, там наупражнялись, в основном что-то банальное предлагали спросить. Без подхалимства, кстати. Есть такой, например, вопрос. Если было бы можно всех профессоров и преподавателей заменить ИИ-аватарами, какую одну дисциплину вы бы оставили именно в живом преподавании в РЭШ? Или просто в экономическом вузе.
Во-первых, мне кажется, само присутствие на живой лекции неравнодушного профессора — это очень ценный опыт. Когда ты видишь, что человек любит свое дело, что он думает, как относится к предмету. Казалось бы, он рассказывает тебе что-то, что можно прочитать в учебнике, но при этом привносит какие-то свои, иногда неуловимые нюансы. И в итоге у тебя складывается совершенно уникальное впечатление.
Ну и, конечно, очень важны диалоги, которые возникают даже во время лекций. Когда я задаю студентам какой-то вопрос и мы вместе думаем над ответом, обсуждаем, сколько вообще может быть вариантов решения. Именно это помогает формировать настоящее экономическое мышление. Хотя, наверное, искусственный интеллект и этому тоже может научиться.
Благотворительный вечер в поддержку Фонда стипендий имени Андрея Бремзена, июнь 2026
— Согласны ли вы с мнением, что в будущем живое общение в образовании, особенно возможность учиться у сильных профессоров, станет своего рода премиум-сегментом?
Мне кажется, здесь ответ отчасти похож на ответ на вопрос, зачем идти на концерт или в театр, если все то же самое можно посмотреть в записи на прекрасном телевизоре с хорошим домашним кинотеатром. Когда ты приходишь на концерт, в театр или на выставку, ты получаешь какой-то уникальный опыт, ощущаешь особую атмосферу. С университетом примерно та же история.
И да, наверное, живое общение, будет становиться своего рода роскошью. Потому что многие вполне утилитарные и прагматичные аспекты образования уже сейчас можно получить дистанционно, с минимальным участием человека. А если не сейчас, то завтра это точно станет возможным.
— А вы, кстати, на стороне оптимистов или пессимистов в связи со стремительным развитием искусственного интеллекта? И должно ли вообще быть регулирование использования ИИ в сфере образования, на ваш взгляд?
Я в принципе оптимист (улыбается), но, конечно, вижу и очень серьезные риски: и глобальные, и локальные, в том числе для системы образования. Фильмы про Терминатора теперь смотришь совсем другими глазами.
Многие жалуются, что современным студентам, а может быть, что еще важнее и опаснее, школьникам становится трудно находить мотивацию самостоятельно решать задачи, когда практически любую работу можно успешно делегировать искусственному интеллекту. Что касается регулирования, здесь пока нет консенсуса. В начале года у нас в РЭШ прошло довольно горячее обсуждение этой темы среди преподавателей, и мнения разделились. Кто-то считает, что использование ИИ по умолчанию нужно запрещать и разрешать только в тех случаях, когда преподаватель специально допускает его применение. Мне ближе более реалистичный подход. Не стоит создавать для студентов слишком сильный соблазн, но и не нужно загонять нормальную практику использования ИИ в разряд чего-то предосудительного. Нужно признать, что студенты, так же как, кстати, и большинство преподавателей, пользуются искусственным интеллектом.
При этом очень важно адаптировать способы нашего взаимодействия со студентами так, чтобы у них сохранялась мотивация развивать собственное мышление, а не только учиться делегировать работу ИИ-агентам. В частности, стоит уделять больше внимания устным формам контроля и непосредственному общению. Когда студент не может обратиться к искусственному интеллекту, ему приходится отвечать, опираясь только на то, что он действительно знает и понимает.
— То есть общего запрета на уровне РЭШ нет? Каждый преподаватель сам решает?
Да, сейчас такие вопросы фактически решаются на уровне преподавателей. Не могу сказать, что именно устных экзаменов обязательно станет больше, но устных форм взаимодействия со студентами точно будет больше. Например, на курсах матанализа в бакалавриате есть замечательная форма промежуточного контроля — коллоквиум. Очень здорово, что она существует. При этом в конце курса студенты сдают и письменный экзамен. На моем курсе студенты готовят интересные исследовательские проекты в группах. Помимо письменного эссе по итогам работы, они защищают проекты на устных встречах. Причем не только рассказывают о своих результатах, но и активно задают вопросы друг другу. Я специально стимулирую это через систему оценивания. И это прекрасно работает.
— Какое мероприятие или какая встреча за прошедший год вас удивила? В любом контексте — научном, образовательном или связанном именно с РЭШ…
Наверное, стратегическая сессия, которую мы провели весной. Мы собрались большой командой, разделились на группы и обсуждали будущее Школы. Кто-то предлагал очень амбициозные цели, кто-то был осторожнее, но всех объединяли энергия и желание двигаться вперед. Я еще раз почувствовал, какая у нас сильная, умная и дружная команда, как люди любят Школу и свое дело. Это очень вдохновляет.
Скоро стратегию РЭШ на ближайшие пять лет рассмотрит Совет директоров, и мы сможем рассказать об основных направлениях, задачах развития. Они реально амбициозные.
— И традиционный вопрос для такого интервью — расскажите о финансовом состоянии РЭШ. Какие компании продолжают поддерживать Школу? Появились ли новые благотворители? Увеличилось ли количество меценатов-выпускников?
Мы очень благодарны нашим выпускникам, частным благотворителям и компаниям, которые поддерживают РЭШ. Особенность образования, которое мы даем студентам, в том, что оно объективно очень дорогое. При этом для нас критически важно, чтобы доступ к образованию такого уровня определялся талантами и мотивацией студентов, а не финансовым благополучием их самих или их семей. Поэтому нам необходима существенная поддержка меценатов. Низкий поклон всем, кто помогает РЭШ: только вместе мы можем продолжать это важное дело. Школу и студентов в прошлом учебном году поддерживали корпоративные благотворители: Сбер, РЖД, РНГ, Кисмет Капитал Груп, Фонд поддержки культурных, образовательных и научных проектов, Яндекс, Группа «Московская Биржа», Банк ВТБ, СИБУР, hh.ru, Благотворительный фонд «САФМАР», Благотворительный фонд Владимира Потанина. А также частные меценаты: Петр Авен, Николай Каторжнов, Андрей Звездочкин. Мы рады, что к поддержке школы присоединился Александр Морозов.
Благодаря поддержке Сбера в конце 2025 года нам удалось полностью погасить кредит на приобретение собственного кампуса в Сколково. Изначально мы должны были выплачивать кредит до середины 2031 года, но благодаря существенному вкладу Сбера мы закрыли кредит почти на пять с половиной лет раньше. В приобретении кампуса также помогали Норникель, РНГ, Северсталь, СИБУР и Р.А. Фонд. Для Школы это важный шаг к финансовой устойчивости.
Если говорить о долгосрочной финансовой стратегии, один из ее векторов — большая опора на собственные силы. Мы активно работаем над тем, чтобы эффективнее зарабатывать деньги, не отказываясь от нашего подхода к доступности образования. Но и в будущем наша финансовая модель, как и у большинства ведущих мировых университетов, будет неразрывно связана с меценатской поддержкой.
Особенно важно, что нас продолжают поддерживать выпускники. В прошлом учебном году объем их пожертвований составил 43,4 млн рублей. В декабре мы провели фандрайзинговую кампанию среди выпускников, чтобы собрать средства на международную академическую мобильность студентов, подготовку команды к международной математической олимпиаде и участие в зарубежных конференциях. Вместе с частным благотворителем удалось собрать более 8 млн рублей.
Еще один важный результат — создание двух новых целевых капиталов: Фонда стипендий имени Андрея Бремзена и Инвестиционного фонда студенческого сообщества РЭШ. Благодаря доходам от их управления мы сможем поддерживать стипендиальные программы, студенческие клубы и ребят, оказавшихся в трудной жизненной ситуации.
Особую признательность за поддержку в 2025–2026 учебном году выражаем выпускникам: Евгению Анищенкову (МАЭ'2017), Джангиру Джангирову (МАЭ'2004), Руслану Дудкину (МАЭ'2015), Алексею Заботкину (МАЭ'2005), Александру Зозуле (МАЭ'2007), Сергею Корепанову (МАЭ'2003), Ринату Меняшеву (МАЭ'2009), Александру Мигите (МАЭ'2008), Ивану Можарову (БАЭ'2016), Роману Никифорову (МАЭ'2011), Олегу Обрезкову (МАЭ'2004), Сергею Румянцеву (МАЭ'2002), Павлу Фадееву (МАЭ'2008), Тарасу Чумаченко (БАЭ'2016).
Любой успешный фандрайзинговый проект для нас — это не только финансовая помощь, но и свидетельство того, что сообщество РЭШ сохраняет связь со Школой и готово вкладываться в ее будущее. Мы очень ценим эту поддержку и благодарны всем, кто участвует в жизни РЭШ, в том числе тем, кто поддерживает нас не публично.
33-я торжественная церемония вручения дипломов выпускникам РЭШ, июль 2026
— Про книги я у вас спрашивала в прошлый раз. Поэтому давайте закончим интервью так: что пожелаете себе, студентам и профессорам с сотрудниками?
Не секрет, что учиться в РЭШ непросто, поэтому всем студентам-первокурсникам я в первую очередь пожелал бы успешно окончить этот учебный год, а впоследствии и РЭШ. Мы серьезно нагружаем наших студентов, но для нас также важно, чтобы образование приносило радость. Мы всегда очень ценим, когда студенты приходят на занятия с воодушевлением и видно, что они учатся не из-под палки, а потому что им по-настоящему интересно.
Коллегам я бы пожелал больших амбиций, чтобы мы вместе думали, как сделать нашу Школу еще сильнее и еще успешнее, и обязательно претворяли эти планы в жизнь. Чтобы мы уверенно шли по пути поступательного, динамичного и амбициозного развития. Чтобы мы были новаторами: придумывали новые курсы, образовательные программы, новые методики взаимодействия со студентами и новые подходы к построению наших образовательных продуктов.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Если вы хотите больше узнать об образовательных программах РЭШ, приходите на Дни открытых дверей — это лучшая возможность получить информацию о подготовке и поступлении из первых уст: